ВСЕ СТАТЬИ 21.08.2016
Получит ли Россия базу в Иране?
Сергей Богдан

Критические выступления в отношении появления российских военных в Хамадане ставят под вопрос перспективы российского военного присутствия на территории Ирана. Впрочем, российские СМИ предпочитают сообщать о них лишь вскользь. Вместо этого они обильно цитируют сторонников российского военного присутствия в Иране. Более того, даже рассказывая о последних, российская пресса преподносит их в весьма оптимистичном духе. Между тем, даже иранский министр обороны Хосейн Дехган прагматично описывает ситуацию, сложившуюся в отношениях с Россией.

 

Иранское правительство оправдывается за российские самолеты

Сначала на недопустимость создания иностранных военных баз на территории страны указал депутат Меджлиса и член парламентской Комисии по вопросам национальной безопасности и внешней политики Хешматулла Фалахатпише, входящий в группу так называемых умеренных консерваторов во главе с Али Моттахари. Затем протест высказал депутат Махмуд Садеги, который принадлежит к реформистскому течению. Он также сообщил в четверг, что два десятка депутатов Меджлиса готовят письменное обращение к председателю парламента с требованием подготовки закрытого заседания Меджлиса с участием соответствующих руководителей государства, на котором и должно приниматься решение о выдаче разрешения на использование российскими военными самолетами авиабазы в Хамадане.

Эти выступления прозвучали со стороны вовсе не маргинальных, а вполне мейнстримных политических сил, и они попали на страницы ведущих СМИ Ирана. Более того, это вероятно лишь верхушка айсберга несогласных с базой. На это указывает тот факт, что по меньшей мере три важнейшие фигуры иранского внешнеполитического и военного истеблишмента сочли необходимым отреагировать на критику относительно появления российских сил в Хамадане в конце недели. Первым был спикер Меджлиса Али Лариджани, затем председатель парламентской Комиссии по вопросам национальной безопасности и внешней политики Алауддин Боруджерди и наконец министр обороны Ирана Хосейн Дехган. Все они утверждали, что Россия ничего в Хамадане на постоянной основе не размещала.

 

Меджлиса это не касается?

Наиболее жестко высказался Дехкан на пресс-конференции для всех СМИ, видимо осознавая, что эксклюзивное интервью лишь российским журналистам подольет масла в огонь внутриполитической критике. Русскоязычные СМИ процитировали некоторые его высказывания, но ряд важных моментов остался проигнорированным.

Во-первых, он попытался отбить атаки Меджлиса на решение по Хамадану, но при этом явно осторожничал и не давал никаких обещаний по предоставлению дополнительных авиабаз для операцией российской авиации.

В частности Дехкан сказал: «Использование российскими самолетами иранской базы не касается Меджлиса, поскольку мы никакой базы в распоряжении России не предоставляли. Если кто-то по своему неведению сделал такой вывод, что мы мол предоставили в распоряжение России иранскую военную базу, то он ошибается, поскольку мы никакой базы в распоряжение России не предоставляли. А предпринятые нами меры [по размещению российских сил в Хамадане] основаны на решении правительства эзам] и Высшего совета национальной безопасности. … Конечно, они [российские силы] прибывают в Иран не на отдых, они прилетают, чтобы в случае необходимости заправиться либо вооружиться. В настоящее время мы не планируем использования россиянами других баз, но если обстоятельства того потребуют, мы изучим возможность [такого шага]».

Одновременно иранский министр обороны высказал жесткую позицию по Сирии: «Мы уговорились с Россией, что если кто-то из нас будет вести переговоры по Сирии с другими государствами, то это должно осуществляться с ведома друг друга. Россия и Америка расходятся по вопросу будущего сирийского режима, но мы как исламская республика убеждены, что политический режим Сирии должен сохраниться, а лично г-н Асад должен остаться в качестве ключевой фигуры [фард-э тасмимгир] в этом политическом режиме принимая во внимание голоса избирателей».

И в завершение следует отметить, что вопреки надеждам, питаемым некоторыми российскими комментаторами относительно возможного российско-иранско-турецкого альянса, Дехкан с удовольствием прошелся по турецкому правительству: «К сожалению, турецкое правительство в Сирии предпринимало неблаговидные действия против легитимного политического режима Сирии и их действия по поддержке и укреплению террористического движения ИГИЛ ни для кого не являются тайной. … Я должен сказать, что политика Турции и некоторых других государств региона вместо того, чтобы противостоять Израилю, поддерживает этот режим и направлена против исламского движения».

То есть, позиция генерала заключается в прагматичном взаимодействии с Россией без особых обязательств. И, конечно же, заявления Дехкана свидетельствуют скорее о том, что Иран занимает свою позицию и по Сирии, и по Ирану и не будет их колебаться вместе с колебаниями линии Кремля.

 

Можно ли верить Кремлю?

Несмотря на внешне жесткую позицию иранского министра обороны в отношении попыток Меджлиса вмешаться в ситуации с российским военным присутствием в Иране, ситуация выглядит непростой и для его самого, и для более твердо приверженных идеологии Исламской революции политических сил, с которыми он связан. Значительная часть иранской политической элиты — реформистское движение, но не только оно — явно хотели бы продолжить курс на выход из режима санкций и снижение уровня конфронтации с Западом и консервативными арабскими режимами. И в этом смысле они не будут приветствовать появления российских военных в Иране и продолжение все более кровопролитной для Ирана войны в Сирии.

Аргументы у них есть. Во-первых, по словам Фалахатпише, вопрос о размещении российских сил в Иране не может решаться Высшим советом национальной безопасности в обход Меджлиса. Во-вторых, он указал на «весьма изменчивую, порой лихорадочную [моталатем] и колеблющуюся» политику России и привел пример, «В 1990 г. Россия была сверхдержавой с одной политической позицией, а уже в 1991 г. она сотрудничала с западными странами в осуществлении военных операцией в регионе [имеется в виду «Буря в пустыне»], а в 1994 г. Россия становится членом «Партнерства ради мира» НАТО, хотя последнее ранее противостояло Варшавскому договору». Он в частности потребовал от спикера парламента Лариджани ответить на вопрос: «Сколь же уверены мы можем быть относительно стратегических и политических колебаний в поведении России в будущем, чтобы так вот предоставлять свое небо в распоряжение россиян».

Иранское руководство, вероятно, не удосужилось информировать о принимаемых по Хамадану решениях даже непосредственно занимающихся соответствующими вопросами депутатов Меджлиса. Член Комиссии по вопросам национальной безопасности и внешней политики депутат-реформист Шахруз Барзгяр заявил, что «мы пока еще не удостоверились в присутствии российских самолетов в Иране», и вообще «я считаю это маловероятным, чтобы эта новость [присутствие российских сил] соответствовала действительности, поскольку в этом случае наша Комиссия по вопросам национальной безопасности должна была бы быть в курсе». Он подчеркнул, что в любом случае возможное присутствие российских сил имеет место лишь ради операции в Сирии и «в то же время мы не позволим, чтобы территориальной целостности страны был причинен ущерб». Действительно, история российского и советского военного присутствия в Иране в ХХ веке в целом отрицательно оценивается иранскими авторами, в том числе и в связи с попытками создания курдской и азербайджанской автономий под прикрытием советских войск.

 

Кому все это нужно

Принимая во внимание серьезные внутриполитические последствия размещения российских сил в Хамадане, можно предположить, что недавний вывод оттуда Ту-22, всего через пару дней после размещения их там, мог быть попыткой снизить градус внутриполитической конфронтации в самом Иране. Более того, не вполне понятно, насколько крепкие основания существуют для открытого российского присутствия в Иране, т. е., кто же участвовал в принятии решения по Хамадану и насколько широк консенсус по данному вопросу.

В любом случае не следует преувеличивать уровень доверия в российско-иранских отношениях. Даже несмотря на будто бы имеющий место альянс в рамках операций в Сирии, Москва во всей видимости по-прежнему поставляет Тегерану военную технику исключительно на условиях полной оплаты. В результате затягиваются поставки оставшейся части оборудования по контракту о С-300. В этой связи министр обороны Ирана публично предостерег Кремль, «Естественно, если в полноценной реализации данного контракта [по С-300] возникнут некая проблема, мы сохраняем за собой право на правовые меры [барраси-йе хокуги]»

Размещение российских самолетов в Хамадане кажется не только очередным шагом, направленным на изменение соотношения сил в Сирии. Скорее это — попытка повлиять на дрейф Ирана в сторону поиска соглашения с Западом. Именно оппоненты этого курса — внутри Ирана и за его пределами — и могли попытаться, разместив российские самолеты, остановить подобный дрейф.

В более конкретных чертах это выглядит следующим образом. С одной стороны, в иранской политике, известной своими фракционными междоусобицами, вполне естественным может быть альянс силовиков (прежде всего из Корпуса стражей исламской революции) и Верховного лидера Хаменеи в противостоянии более либеральным элитам, которые ставят в частности на фигуру нынешнего президента Рухани. С другой стороны, Россия также заинтересована в том, чтобы в Иране, постепенно преодолевающем проблемы в отношениях с Западом, не установился еще один прозападный режим, но и чтобы сохранились тесные связи Москвы с Тегераном. Они могут понадобиться в дальнейшем не только ради неких стратегических и политических соображений, но и в интересах сохранения рынков и экономической выгоды. Ведь Москва уже сейчас видит, как иранцы при первой попавшейся возможности выбирают вместо российских продуктов западные. Примером тому стали проблемы с попытками продажи Суперджета, Т-90 или Су-30. Поэтому публичное появление российских самолетов в Хамадане касается не столько конфликта в Сирии, сколько попыток повлиять на внутриполитические расклады в самом Иране и его возможный «уход» на Запад.  

 

@meast КОММЕНТИРУЕТ
Все комментарии
ФОТО ДНЯ
_DSC5477.JPG